Печатное издание: Крымское время

ОРЕЛ И РЕШКА АЛЕКСАНДРА ОЛЕЩУКА

В большом глиняном кошельке у феодосийца Александра Олещука недаром растет крассула, иначе именуемая денежным деревом. Денег у нашего героя много. Рубли, оболы, драхмы, статеры, аспры, сомы, кырмызы, конечно, не свисают с веток его денежного деревца. Рубли, статеры, аспры, сомы и кырмызы лежат в витринах и фондах единственного в своем роде музея. Александр Олещук – нумизмат. Он создал в Феодосии первый в Крыму музей денег.

– Мне неинтересно, как другим нумизматам, просто хранить свою коллекцию за десятью замками и по- казывать её исключительно ближайших друзьям, – рассказывал Олещук, демонстрируя нам гордость любого нумизмата – антикварный шкаф-медалье для монет. – Я собираю коллекцию с шестилетнего возраста. Начало ей положила царская копейка 1903 года. Я нашел её на приусадебном участке. Эта монетка хранится у меня до сих пор.
С тех пор прошло много лет. Копейка к копейке, обол к драхме, у Олещука в коллекции хранится уже больше четырех тысяч монет.
– Я считаю, что день прошел не зря, если удается пополнить собрание новым экспонатом, – рассказывал Олещук.
Дензнаки попадают к Александру разными путями. Что-то ему дарят. Что-то он покупает. Что-то выменивает. Случаются и авантюрные истории.
Например, уникальную серебряную золотоордынскую монету XIII век с ключеобразной тамгой коллекционер высмотрел… на шее у жителя Приморского и поменял на золотую цепочку с крестиком.
– Таких монет, я думаю, известно не больше десятка, – Олещук повертел в руках старинный продырявленный диск, – и одна из них теперь хранится у нас.
А совсем недавно, в начале лета, рабочие притащили в музей самый настоящий клад.
Восьмого июня Евгений Белоусов и Александр Леонидов,разбирая на улице Карла Маркса дом ещё дореволюционной постройки, обнаружили замурованную между деревянными балками круглую жестяную банку «Жорж Борман». Внутри неё, завернутыми в телеграммы на французском языке на имя некоего Луи Дрейфуса, лежали триста двадцать банкнот 1917 – 1919 годов выпуска на общую сумму 154 200 рублей.
Денег, выпущенных в смутные послереволюционные годы белыми русскими правительствами, осталось не так много. Большая их часть сгорела в топках после окончательной победы большевиков.
– Во время пребывания в Крыму Добровольческой армии государственные деньги печатались в двух крымских городах – Симферополе и Феодосии, – рассказывал Олещук. – В фондах нашего музея есть все крымские деньги тех лет, в том числе и печатавшаяся в Феодосии купюра с самым крупным номиналом в 25 000 рублей, которая так и не была введена в оборот из-за того, что красные взяли Крым.
Однако вернемся к кладу с улицы Карла Маркса.
Как предполагает Олещук, он был спрятан в конце 1919 – начале 1920 года и принадлежал упоминавшемуся выше коммерсанту Луи Дрейфусу.
– За 300 000 рублей теми деньгами в Феодосии можно было купить приличный дом, – рассказывал коллекционер. – Так что 150.000 были по тем временам не такой уж и малой суммой.
Редкий случай – клад с улицы Карла Маркса дошел до Александра полностью.
– Через мои руки прошло много кладов, – говорит Олещук, – но, как правило, все они были фрагментарными. Никогда, например, не забуду клад, который лет пять назад был найден в куполе дачи Стамболи завернутыми в шинель. Там были миллионы «добровольческих» рублей – денег, которые выпускала Русская добровольческая армия.
Коллекционер открыл шкаф и достал оттуда пачку банкнот:
– У меня хранится фрагмент клада с дачи Стамболи. Тут ровно один миллион рублей. Сто купюр по 10 000 рублей в их родной банковской упаковке.
Деньги, которые чеканились и печатались у нас в Крыму, вообще представляют для Александра Олещука особенный интерес.
– Наш музей недаром возник в Феодосии, – рассказывал нумизмат. – Из всех городов современной Украины именно в нашем было выпущено больше всего денег. Их чеканили в античной Феодосии и в генуэзской Кафе, при крымско-татарских ханах и при белых русских генералах. Мы поставили своей задачей показать денежное обращение в Крыму начиная с античного периода и заканчивая нашими днями.
Увы, в последние годы большинство нумизматических ценностей уходит за пределы Крыма, а мне хочется, чтобы они оставались на полуострове. У нас есть много музеев, но они не в состоянии купить эти вещи, да им и не предлагают. Все увозят более богатые заказчики из-за рубежа.
Тем не менее, Александру Олещуку удалось собрать действительно уникальную коллекцию крымских денег.
– Гордостью музея является коллекция античных феодосийских монет, – рассказывал нумизмат. – У нас их четырнадцать штук. Нигде в мире такой коллекции больше нет. Хорошо представлены в фондах музея и монеты Боспорского царства. До недавнего времени,например, одна боспорская монета была известна в единственном экземпляре, который хранился в Эрмитаже,а сейчас и у нас появилась такая же, но в лучшем состоянии.
Уникальные античные монеты пока отсутствуют на витринах. У музея денег нет денег (и так бывает), чтобы обеспечить должную охрану ценных экспонатов.
– Чтобы представить эти монеты на всеобщее обозрение, нужно изготовить стенды с бронебойными стеклами и установить специальное охранное оборудование, – говорил Олещук. – Слишком большую ценность представляет коллекция. Тем не менее, я думаю, мы выставим её уже в ближайшем будущем, пока же античные деньги хранятся в надежном месте вне пределов музея.
А тем временем посетителям остается лицезреть менее редкие и дорогие, но, может быть, не менее примечательные экспонаты: деньги 180 стран мира, банкноты Российской империи, банкноты, печатавшиеся в Крыму в смутные послереволюционные годы, деньги украинского государства от периода его становления в 1918 году до наших дней, клад с улицы Карла Маркса, деньги-«парадоксы» и деньги-«приколы».
Вот, к примеру, экспонат – находка для шулера. Подлинная пятидесятикопеечная монета, у которой две «решки» и ни одного «орла».
У каждого коллекционера есть мечта.
Раздобыть что-то, чего нет ни у кого или почти ни у кого.
Александр Олещук – не исключение.
– В свое время Шагин-Гирей построил в Феодосии монетный двор, оснащенный по последнему слову тогдашней техники, – рассказывал нумизмат. – После присоединения Крыма к России он стал именоваться Таврическим монетным двором. Екатерина II два года, в 1787 и 1788 годах, чеканила здесь российские деньги. Так вот, я давно мечтаю пополнить нашу коллекцию российскими монетами Таврического монетного двора. Пока их у нас нет, но, я думаю, будут. Кстати, на аукционе Гэллас подборка серебряных монет Таврического монетного двора – 2, 5, 10 и 20 копеек – была продана за шесть с половиной тысяч долларов.
Нумизматическую ценность в музее иллюстрируют на таком примере. В витрине лежит маленькая никелевая монетка – пять центов США выпуска 1918 года.
Надпись под ней гласит:
– За точно такую же монетку, датированную 1913 годом, банк США выплатит 1 000 000 долларов.
Секрет немыслимой цены прост:пятицентовых монет, выпущенных в 1913 году, в мире известно всего-навсего пять штук.
Одни монеты стоят больше номинала, другие – меньше.
У многих бывших граждан «великого и могучего» завалялись дома старые советские монетки разного достоинства. Александр Олещук нашел им неожиданное применение. У него в музее стоит большая медная бадья-копилка. Все желающие бросают туда ненужные монетки. Когда бадья заполнится, нумизмат намерен расплавить монеты и отлить из этого металла трех денежных богов: Юнону-монету, Меркурия и Фортуну.

«Крымское время», № 123 (1967), 9 июля 2004 г. Александр Мащенко.


Создание и продвижение сайтов - Cтудия Bizon